scholast: (sugittarius1)
В разгар судилища над Pussy Riots г-на Суркова назначили менеджером по спасению имиджа путинско-гундяевского тандема. Г-н Сурков, разумеется, не замедлил подтвердить реноме политического виртуоза и сверхчеловека. Пошла эпидемия спиливаемых крестов. Гундяевский отдел по борьбе с врагами устоев креативную подачу принял и отреагировал как положено - ну это уже дело нехитрое. 
scholast: (clio)
В продолжение предыдущего поста - полезно провести опись слинявших шкур властвующего дракона.

  1. Победитель чеченской войны;
  2. Наводящий закон и порядок;
  3. Победитель злых олигархов;
  4. Поднимающий Россию с колен;
  5. Суверенный демократизатор;
  6. Тандем-модернизатор;
  7. Православный царь.

Последней шкуре нанесен решительный удар лучом правды, направленным тремя отважными девами в поганое лжесвятилище, замаскированное под настоящий храм.

Думаю, что шкур всего семь и есть. 
scholast: (clio)
Блаженный Августин, следуя Платону, утверждал что зло не только не имеет силы в самом себе, но и вообще его в самом последнем смысле нет - ибо оно есть лишь искажение добра, утрата гармонии. Ложь и правда несимметричны - ложь есть искажение правды, поэтому подразумевает правду как свое условие. Но обратное несправедливо - правда не есть искажение лжи, и вполне может без лжи существовать. Ложь есть корень зла, его бытийный исток. Поэтому обличение лжи, разоблачение ее - и есть путь победы над злом. Когда обличениями  юродивых диссидентов - казалось бы, обреченных на бессмысленные страдания или прямо гибель - были развеяны чары коммунистической лжи, империя зла испустила дух как-то сама по себе, на удивление многочисленным наукоидным экспертам. Не потому змей пал, что прилавки опустели - с прилавками-то как раз были не самые худшие времена - а потому, что чары змея были развеяны силой героев, в одиночку выходивших за правду, и принимавших мучения за нее. Никто из них не пострадал напрасно - каждое такое стояние стоило змею еще одной шкуры, еще одной головы. Шкур и голов у него было много, но все же конечное число - с годами змей становился стар, и новые головы на его поганом тулове уже не отрастали. Усилиями мудрецов и героев была отделена правда от лжи - и ложь вместе со своим материальным коррелятом, лишенные возможности паразитировать на правде, сдохли. Верно также и другое - что слуги змея, пошедшие в свое время на убой, тоже за дело страдали - их употребили не ради чуждого им, а ради их же собственного дела - ради укрепления дорогой им поганой лживой силы. Вот - одни погибали за правду, другие - за ложь, но всякий за свое дело. Разумеется, в царстве змея сплошь и рядом бывало, что люди сидели и гибли именно ни за что - попадали под поганые лапы по воле случая или по неосторожности. Но подлинные герои получали свое за дело. Очень глупо говорить, что Сахаров, например, или Синявский, или Бродский были наказаны несправедливо и ни за что - столь же нелепо, как сетовать на лернейскую гидру, несправедливо и ни за что уязвившую ни в чем не виноватого Геракла. Ну и отважные девы, получившие вчера срок - получили его, разумеется, за дело. Дело свое они нашли и выполнили с поразительной точностью. Два же года вместо трех, семи или, скажем, пятнадцати (а почему нет?), девы получили не по причине остатков каких-либо законов в царстве змея, или реликтов справедливости твари, а благодаря тому, что они оказались не одни, и змей слегка поджал хвост. Судя же по весьма странному и духовно содержательному течению всего дела и по беспрецедентному всепланетному масштабу поддержки героинь, их молитва была услышана той, к кому они обращались.

Мне кажется это наиболее разумным объяснением происходящей на наших глазах фантастической истории.   
scholast: (sugittarius1)
Владимир Войнович поместил на "Гранях" заметку со своим комментарием дела Pussy Riots, где, в частности, сообщает: "Что касается искусства Pussy Riot (безотносительно к их поступку), тут я ни за, ни против, потому что вообще не понимаю многих современных перформансов и инсталляций." Знаменитый писатель рассматривает "поступок" и "искусство" как раздельные сущности: одно дело - искусство художника, другое - его поступки. Писатель однако не заметил, что в рассматриваемом случае это не так - здесь "поступок", а лучше сказать - акция, действо является особой формой искусства.  Сила же этого произведения искусства обнаружилась не в том, что оно представляло само по себе, и не в том, как была расценена его художественная сторона экспертами и публикой, а в том, что за ним последовало: в раскрытии истины, которое было им вызвано. Истины относительно церкви, суда, известных граждан, и каждого человека, чье суждение о происходящем, или отказ от такого суждения раскрывает его весьма важные качества. Относительно церкви, например, обнаружился интересный вопрос - а на каком основании эта организация называет себя христианской? Ни один священник не пришел к тому зданию, где во имя защиты этой церкви творится дичайшая расправа над тремя женщинами, чья вина состоит лишь в их "неправильной" молитве. Как отмечает Ирина Карацуба, во всей громадной церкви лишь два священника  публично осудили эту расправу -  отец Вячеслав Винников на «Гранях» и «Кредо» да отец Павел Адельгейм в блоге. Это факт неслабого значения... Относительно суда также продемонстрировано с исключительной доходчивостью что "правоохранительная" организация, носящее имя суда, на деле охраняет нечто иное, к праву отношения никакого не имеющее. Охраняет притом с таким рвением, что даже простейшие формы приличия отбрасывает, открывая свою какую-то совсем уже пещерную сущность. И все эти потрясающие разоблачения были вызваны акцией трех дотоле никому неизвестных панк-молельщиц. Если вспомнить то, что Владимир Войнович как-то упустил из виду - что задачей искусства является раскрытие истины, нравственной истины прежде всего - то по этому гамбургскому счету, акция Pussy Riots достойна самых высоких наград, именно как гениальное произведение искусства.
scholast: (clio)
Пытаюсь найти какую-нибудь историческую аналогию так называемому суду над Pussy Riots. Пока не нашел.

Публичные суды, проходившие хоть и при Сталине, соблюдали формальную видимость закона и гуманности. "Отец народов" уничтожал миллионны голодом и в лагерях, но заботился об имидже "самого гуманного суда в мире". Суды Линча не претендовали выглядеть актами правового общества. Расправы были предельно свирепы, но не лицемерны. Хоть линчевания, хоть зверства пугачевщины были выражением мести, страшного воздаяния, но они не стремились показаться чем-то иным. Чекистские тройки также обходились без судейских мантий. Равно и суды инквизиции не претендовали выглядеть чем-то иным, чем они были.

Обвинения же по пунктам лаодикийского собора, зачитываемые в хам. суде под злобный лай конвойной собаки, плюс спускаемые с лестницы журналисты, плюс душевные страдания охранника как аргумент для крупного срока, да еще вырываемый из рук измученной и голодной обвиняемой огурец, при ежедневных чуть не полусуточных "заседаниях" - это покруче уже иных антиутопий... 

По откровенности лицемерия, наглого попрания даже видимости закона и здравого смысла, по демонстрируемой низости и подлости, по демонстративному эффективному унижению и церкви, и суда - не могу найти ни одной исторической аналогии. Тут авторы превзошли даже второй "суд" над Ходорковским и Лебедевым. Кажется, это нечто новое не только в российской, но и в мировой истории. Даже независимо от исхода, в российскую историю это нечто уже вошло. 
scholast: PeetsCaffe (Default)
Группа писателей, обозначившая себя как "подлинных деятелей русской культуры, истинных патриотов", выступила с возмущенным требованием уголовного наказания "трех бесноватых хулиганок, совершивших акт глумления над чувствами православных верующих в храме Христа Спасителя". Коллективное письмо группы "истинных патриотов и подлинных деятелей культуры" заключается выражением уверенности в том, что

"находящиеся под следствием экстремистки, совершившие сознательное надругательство над православной верой, православной святыней и чувствами православных верующих, обязаны понести соответствующее деянию уголовное наказание."

В числе подписавших - Распутин, Крупин, и другие авторы. 


Думаю, что по крайней мере некоторыми из подписантов двигало чувство, полагаемое ими высоким - обида за оскорбленную святыню. Положим, их действительно до глубины души оскорбил "акт глумления" неправильно крестившихся, не так двигавшихся и неправильно молившихся молодых женщин. Но тогда к истинным патриотам возникает вопрос. "Подлинным деятелям русской культуры" должно быть хорошо известно, что сакральное пространство ХХС иной раз используется под цели, мягко говоря, далекие от православия. Вот, например, описание одного из таких мероприятий в ХСС г-ном Архангельским: 


"А потом был концерт. Между колоннами, украшенными ликами святых, пели и плясали девицы из какого-то ансамбля (выпускницы ромгерма МГУ). Я не большой пуританин, но нижняя линия юбочек, проходящая посередине ягодиц, даже меня несколько насторожила. А подкаты и всяческие виляния попами не рифмовались с атмосферой зала."

Интересно, почему же "подлинные деятели культуры", наваявшие требование распять трех неправильных молельщиц, помалкивают в тряпочку относительно этой многолюдной и продолжительной вакханалии под ликами святых? Где же их совесть при этом пребывает? Помалкивает совесть - а почему интересно? Думаю, что помалкивает, потому как не особо возмущена. Вакханалия была дозволена государством - значит, она и оправдана самой высокой инстанцией - все правильно, значит. Бунтовщицы же бросили вызов отнюдь не православию - а государственному и церковному начальству. Этим они и посягнули на подлинную святыню истинных патриотов, а потому они и "кощунницы", которых надо уголовно наказать.

Требование расправы в одном случае, и красноречивое молчание в другом ясно показывают, в чем состоит подлинная святыня писателей-истинных-патриотов. Требующие расправы - отнюдь не христиане, они идолопоклонники. Их идол - государство, кесарь. Собственно, они верно обозначили себя "истинными патриотами". Патриотизм и есть культ отечества, не следует путать его с любовью к родине. Любовь к родине - чувство столь же естественное, нормальное, как любовь к своим детям. Никакого пафоса, никаких наказаний за какие-то осквернения святынь оно не требует, и даже сторонится всякого пафоса. Патриотизм воздвигает отечество на постамент, жаждет его торжества, побед над другими отечествами. Потому он порождает культ силы, власти. Порождает ложь, насилие, войны. Патриотизм - древнейший культ племенных богов, требующий постоянных побед над соседями, возвышения ценой их унижений. Любовь к родине уважает такое же чувство у иноплеменника, расширяется и на любовь к другим странам. Патриотизм же всегда заряжен ненавистью к "ненашим". Патриотизм - атрибут закрытого общества, которое всегда "в кольце врагов". Писатель-патриот - жрец древнего пещерного культа, ничего общего с Христом не имеющего. Таковой писатель подобен не священннику Агнца, но жрецу 
Ваала - патриотического карфагенского бога плодородия, требовавшего человеческих жертв. Но с веками влияние Христа  начинает доходить даже до весьма отдаленных уголков: за искупление греха перед идолом нынешние жрецы Ваала, скрепя сердце, требуют уже не мучительной казни, а всего лишь срока до семи лет. 
scholast: (sugittarius1)
Искусство говорит о мире и человеке в образах и символах. Сообщение художника может, однако, раскрываться не только в специальном пространстве текста или сцены - но как действо в самой социальной реальности, как действо вместе с реакцией на него. Реакция может быть частью произведения, и даже главной частью. С этой точки зрения, акция Pussy Riots, обличившая власть, церковь, все общество, заставившая всерьез задуматься о юродстве, о подлинном смысле молитвы, заставившая даже некоторых весьма неглупых людей взять назад кое-что из своих первоначальных оценок - эта акция  должна быть признана сильнейшим произведением того социального искусства, которое на Руси называлось юродством. Кроткое благородство, с которым бунтовщицы переносят страдание, выводит продолжающееся действо в разряд трагедий - одновременно в житейском и художественном смысле этого слова.  Напряжение нарастает, постоянно вызывая одну и ту же мысль - как было бы хорошо, если б вдруг "представление" оборвалось, их освободили, объявили о милости, о нелепой ошибке, и молодые женщины вернулись к своим детям и родным. Но вряд ли это случится - законы жанра не позволят. По законам жанра, ценой жертвы открывается истина - о церкви, царе, народе. Истина, явившаяся в "дурацких" одеждах и жестах, раскрывается как сверхмощное всесветное обличение господствующего кафкианского безумия. По ходу дела незаметно проясняется, отчего юродивых боялись цари. 

Мы же можем оставаться только зрителями разворачивающейся трагедии, а можем и помочь ее героиням.

Profile

scholast: PeetsCaffe (Default)
scholast

January 2017

S M T W T F S
1234567
89 1011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 09:17 pm
Powered by Dreamwidth Studios