scholast: PeetsCaffe (Default)
Мое знакомство с уходящим Папой ограничено некоторыми его книгами, чтение которых вызвало уважение к их автору как одному из глубоких мыслителей современности. Приведу одну из цитат, завершающую его статью "Чем держится мир", часть совместной книги тогда еще кардинала Й. Ратцингера и известного философа Ю. Хабермаса "Диалектика секуляризации" (2005):

"Мы видели, что существуют патологии религии, чрезвычайно опасные и заставляющие видеть в божественном свете разума, так сказать, контролера, который должен снова и снова очищать и упорядочивать религию, как, впрочем, представляли себе это и Отцы Церкви. Но наши рассуждения показали и то, что существуют (хотя современное человечество понимает это не так хорошо) также и патологии разума, гордыня разума, не менее опасная, а если оценить ее потенциал, то еще более угрожающая. Поэтому и разум, в свою очередь, должен быть призван к тому, чтобы соблюдать свои пределы и учиться слушать то, о чем говорят великие религиозные предания человечества. Когда разум полностью эмансипируется и отказывается от готовности учиться, от "коррелятивности", он становится разрушителен.... Я хотел бы говорить о необходимой коррелятивности разума и веры, призванных к обоюдному очищению и освящению, нуждающихся друг в друге и обязанных это признать."

Я вижу в его добровольном уходе акт духовного мужества этого выдающегося человека, соединяющего в себе глубину благочестия с ясностью и ответственностью рационального мышления.  
scholast: (sugittarius1)
В конце прошлого года Геннадий Мартович Прашкевич предложил мне выступить перед семинаром сибирских писателей, а также всеми, кто пожелает присоединиться, предложив высказаться за 20-30 минут на мою любимую космическую тему, а потом ответить на вопросы. Сегодня эта скайп-встреча состоялась при поддержке Новосибирской Областной Библиотеки. Кажется, получилось здорово. Огромное спасибо Геннадию Мартовичу - инициатору и ведущему встречи, Карине Никульниковой, взявшей на себя организационные заботы, всем сотрудникам библиотеки, содействовавшим этой встрече, а также всем, кто нашел время прийти, послушать и особенно задать вопрос. Вопросов было десятка полтора - и я благодарен за каждый из них. Ниже следует текст этого получасового выступления.

Парадоксальное величие разума
Часть I.


Все вроде понятно...

Начнем с общепринятого: наука есть одна из форм познания. Отнюдь не единственная, разумеется: можно говорить о житейском познании, гуманитарном, философском, художественном, магическом, религиозном.. Из всего этого разнообразия, наука считается наиболее ясной, отчетливой, объективной  формой. И действительно - при высочайшей свободе внутринаучной критики и конкуренции в поиске истины, та мера согласия, которая царит в науке, и в малой степени не достигается ни в одном из других видов познания.

А как обстоит дело с пониманием самой науки? С ответом на вопрос - что есть наука? На первый взгляд - и здесь все более-менее ясно. Обычно, характеризуя науку, говорят об объективном знании, основанном на фактах, т.е. на универсально детектируемых наблюдениях. Также говорят о концептах, компактно описывающих факты, предсказывающих новые, а потому опровергаемых (falsified, по термину Карла Поппера).


Бесполезные “Начала”

Посмотрим с этой точки зрения на появление Евклидовой геометрии - примерно 300 г. до РХ. Что, собственно, открыл Евклид? Да вот, факт состоит в
Читать дальше )
scholast: (philosopher lighting)
Разум может приводить к Богу - как это видно у Плотина, св. Августина, св. Фомы, Декарта, Паскаля, Бердяева, Солженицына, Померанца. А может и отталкивать - как у Спинозы и всех, кто за ним последовал и следует, изредка зная, а как правило, и не подозревая об этом. В некотором смысле, разум первичнее веры. Действительно, всякий человек верит во что-то. Вопрос же об истинности его веры решает разум - если, конечно, человек доверяет своему разуму решать важные вопросы. Но тогда выходит, что вера первичнее разума - раз его работа требует этой веры в него. А на каком основании вообще разуму можно доверять решение кардинальных вопросов? Да еще вдобавок - всего лишь моему разуму. Но без твердой веры в смысл, в высокое значение не сдвинуться с места ни в одном большом деле. Поистине, вера движет горами - и только она на это способна. Но чтобы не натворить беды с этим движением гор, вера должна получить согласие разума, первый же шаг которого ставит любую веру и любое неверие под радикальное сомнение. 
scholast: (philosopher lighting)
Существования бывают разные. Есть существования чувств. Чувства - радости, боли, голода, сонливости, итд - даны непосредственно, их существования в доказательствах не нуждаются. Что вызвало те или иные чувства - вопрос другой, ответ на него уже отнюдь не столь очевиден. А сами чувства, повторюсь, несомненны.

Есть существования объектов чувственного мира. В нем вполне можно усомниться, что и делает Декарт в начале своего размышления о предельной достоверности. Можно предположить, что подлинная реальность, стоящая за этими объектами, сильно отличается от того, что мы видим. Можно даже предположить, что вообще ничего нет, вся т. н. реальность есть лишь сон или наваждение каких-то демонов или "Матрицы". А можно все же поверить в безобманность данных чувств - при всей неполноте этих данных и их замутненности, идущей от ограниченности наших чувств. Именно на втором варианте настаивал Декарт, выставляя в качестве главного аргумента - Бог не лжет, и не оставит нас на произвол демонов. Эта мысль была весьма дорога и Эйнштейну - "Subtle is the Lord, but malicious He is not" - "Господь искусен, но не злонамерен". И Декарт, и Эйнштейн, настаивали на этом тезисе не ради красного словца - без такой веры занятия наукой были бы сущей бессмыслицей. Таким образом, реальность чувственного мира, в отличие от собственно чувств, уже недоказуема, но может быть или не быть предметом веры. И от того, насколько осознана эта проблема существования чувственного мира, принята или нет вера в это существование, в какой форме и на каком основании - весьма зависит духовная жизнь данной личности.

Помимо чувств, помимо объектов материального мира, есть и другие сущности, с их особыми, своеобразными проблемами существования. Есть объекты идеального мира, платоновские формы - скажем, натуральный ряд чисел, числа пи, е, теорема Ферма итд. Нередко встречается мнение, что эти объекты есть всего лишь продукты нашего мозга. Это мнение является заблуждением, и притом весьма грубым. На деле, число пи не имеет никакого отношения к мозгу, а есть объективная реальность в гораздо большей даже степени, чем и мозг, и Солнце и, скажем, созвездие Большой Медведицы. Действительно, в рамках SETI, программы поиска внеземных цивилизаций, предполагаемым братьям по разуму в далеком космосе высылались не фотографии Солнца или звезного неба, не наши замечательные портреты - а именно двоичный код числа пи. Вот и задумайтесь теперь, что объективнее - звезды, наши тела или абстрактные математические формы. Платон к объективным формам универсального разума относил не только математические - но также и этические и духовные, как например справедливость саму по себе, и даже кошку саму по себе - но сейчас я оставлю эти расширения в стороне. На деле существование платоновой формы устанавливается умозрительно - пониманием ее, выражающемся в способности интеллетуального оперирования этой формой. Сомнение же в подлинности существования объектов математики столь же возможно, как и в отношении объектов материального мира. Снимается это сомнение, как в том, так и в другом случае, лишь верой. Эта вера не может быть доказана из каких-то более очевидных тезисов, но напротив - она является необходимым условием осмысленного построения вообще каких-либо доказательств.  

Физика есть способ познания материального мира, проистекающий из веры в то, что "фундаментальные законы природы выражаются прекрасными уравнениями" (Поль Дирак). Без такой веры она оставалась бы голой эмпирией, вроде того, чем геометрия была у египтян, чем до сих пор остаются такие науки как география или биология. Слово "прекрасные" здесь включает одновременно простоту формы и богатство содержания - но, наверное, и кое-что еще, не сводимое ни к чему иному, но относящееся к красоте самой по себе.  

Еще одна сущность, не сводимая ни к чувственным, ни к идеальным объектам - наше мыслящее, сознающее себя Я - ментальный мир. Его существование устанавливается в картезианском акте cogito. Согласно Декарту, существование мыслящего начала несомненно для него самого, есть предельная достоверность. Пусть так, но каков источник этого абстрактного мыслящего начала? Каково его отношение ко всему разнообразию моего жизненого опыта и творчества? Какова ценность, есть ли высокий смысл у этого начала? Что с ним было до моего рождения и будет после моей смерти? Это уже другие вопросы, решение которых не может не опираться на ту или иную, осознанную или нет, веру.

И вот тепрь я подхожу к самой мощной сущности - Богу, автору Мироздания, источнику всех форм Бытия. Прежде чем задаваться вопросом о Его существовании, следует отдать себе отчет, что оно должно мыслиться как существование совсем иного рода, чем таковые материальных и идеальных объектов, мыслей, чувств, моего или абстрактного Я. Если Он существует - то совершенно иначе, ибо Он есть источник всех прочих существований. Источник существований не может сам существовать в том же смысле, что и частности, Им порожденные. Если это не осознано, то разговор о существовании Бога будет сплошным недоразумением. Как писал Августин, Бог относится к Бытию - материальному и идеальному - как художник к картине. Художник картине внеположен, или трансцендентен, пользуясь латинским словом. Существование Бога, как правило, не дано с непосредственной убедительностью, а потому подвержено сомнению. Как и в отношении материального мира и платоновых форм, сомнение в существовании Бога может разрешаться в ту или иную сторону лишь актом веры, нуждающимся в осмыслении. Тема такого осмысления - отдельная и большая, а потому я здесь остановлюсь, ограничившись лишь недавней моей цитатой Э. Жильсона.     
scholast: (sugittarius1)
Один мой друг заметил, что в моих словах нередко присутствует некое презрительное отношение к неверию (атеизму и агностицизму) - как к неполноценности. Пожалуй, это интересное наблюдение, относительно которого стоит открыто высказаться. 

Думаю, что в этом наблюдении отразилась правда, но искаженно отразилась.
Есть выдающиеся агностики, чьи труды вызывают мое глубочайшее почтение. Поппер, например, или Хайек. Да и гениального автора "Антихриста" никак к верующим людям не отнесешь. Но что характерно для этих мыслителей? При всей абсолютной несхожести, их объединяет ощущение глубокой тайны, окружающей для них вопрос о бытии Бога. Их молчание о бытии Бога - а ведь и Ницше тоже молчал - являлось выражением благоговения перед невыразимостью этой тайны. Этот агностицизм мне много ближе, чем вера фанатиков и членов КПСС от христианства. Центральное здесь - именно благоговение перед тайной. Не думаю, что нельзя рассуждать о Боге, как чувствовал Поппер, или, как высказался молодой Витгенштейн - "О чем невозможно говорить, следует молчать".  Напротив - я убежден в том, что вера и разум находятся в отношении супружества, что их брак заключен Самим Творцом - но даже и в этом браке бывают конфликты. Конфликты же преодолеваются не молчанием, но стремлением к пониманию. Однако же, если чувство благоговения, ощущение священного, утрачено - то утрачен путь разума к вере.

Сказав о своем уважении к определенного рода агностицизму - скажу теперь, что к другому его роду я никакого уважения не питаю. Да, есть порочный разряд атеизма и агностицизма. А именно, соединеняющий глухоту к транцендентному с самоуверенностью в этих вопросах. Как у Маркса-Энгельса-Ленина, например, или проф. Доукинса. Как у тех, кому все равно. Как, к сожалению, у некоторых моих научных коллег. Глухота или невежество -  недостаток, но не обязательно порок. Все мы в большинстве вопросов невежественны, и ко многому глухи. Сократ знал лишь то, что ничего не знает. Также и уверенное вещание об истинах - не обязательно дурно, оно может быть весьма полезно в своем месте и свое время. Но вот когда глухота или безразличие к истине, или безграмотность соединяются с самоуверенностью - пиши пропало. Это уже порок. Да, вызывающий отвращение. За который стыдно, если вижу его у небезразличных мне людей.

Но не грешен ли я сам в этом отношении? Что ж, может быть. Если кто-то укажет мне на конкретное проявление такого греха - буду признателен.  

Profile

scholast: PeetsCaffe (Default)
scholast

January 2017

S M T W T F S
1234567
89 1011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 12:32 am
Powered by Dreamwidth Studios