Свеча

Apr. 13th, 2015 05:30 am
scholast: (candle)
Свеча

Полночь. Крестный ход. Люди выходят из церкви, прикрывая ладонями маленькие огоньки на холодном весеннем ветру. Борьба с…

scholast: (philosopher lighting)
По предложению Алексея Цвелика, любезно пригласившего меня в "Сноб", поместил там свое эссе по истории и философии науки, бросающее вызов кое-каким благоглупостям об отношении веры и разума. Эссе собрано из трех больших постов, недавно здесь выставленных:

Парадоксальное величие разума - часть I
Парадоксальное величие разума - часть II

Наиупрямейший противник мышления

scholast: (clio)
Блаженный Августин, следуя Платону, утверждал что зло не только не имеет силы в самом себе, но и вообще его в самом последнем смысле нет - ибо оно есть лишь искажение добра, утрата гармонии. Ложь и правда несимметричны - ложь есть искажение правды, поэтому подразумевает правду как свое условие. Но обратное несправедливо - правда не есть искажение лжи, и вполне может без лжи существовать. Ложь есть корень зла, его бытийный исток. Поэтому обличение лжи, разоблачение ее - и есть путь победы над злом. Когда обличениями  юродивых диссидентов - казалось бы, обреченных на бессмысленные страдания или прямо гибель - были развеяны чары коммунистической лжи, империя зла испустила дух как-то сама по себе, на удивление многочисленным наукоидным экспертам. Не потому змей пал, что прилавки опустели - с прилавками-то как раз были не самые худшие времена - а потому, что чары змея были развеяны силой героев, в одиночку выходивших за правду, и принимавших мучения за нее. Никто из них не пострадал напрасно - каждое такое стояние стоило змею еще одной шкуры, еще одной головы. Шкур и голов у него было много, но все же конечное число - с годами змей становился стар, и новые головы на его поганом тулове уже не отрастали. Усилиями мудрецов и героев была отделена правда от лжи - и ложь вместе со своим материальным коррелятом, лишенные возможности паразитировать на правде, сдохли. Верно также и другое - что слуги змея, пошедшие в свое время на убой, тоже за дело страдали - их употребили не ради чуждого им, а ради их же собственного дела - ради укрепления дорогой им поганой лживой силы. Вот - одни погибали за правду, другие - за ложь, но всякий за свое дело. Разумеется, в царстве змея сплошь и рядом бывало, что люди сидели и гибли именно ни за что - попадали под поганые лапы по воле случая или по неосторожности. Но подлинные герои получали свое за дело. Очень глупо говорить, что Сахаров, например, или Синявский, или Бродский были наказаны несправедливо и ни за что - столь же нелепо, как сетовать на лернейскую гидру, несправедливо и ни за что уязвившую ни в чем не виноватого Геракла. Ну и отважные девы, получившие вчера срок - получили его, разумеется, за дело. Дело свое они нашли и выполнили с поразительной точностью. Два же года вместо трех, семи или, скажем, пятнадцати (а почему нет?), девы получили не по причине остатков каких-либо законов в царстве змея, или реликтов справедливости твари, а благодаря тому, что они оказались не одни, и змей слегка поджал хвост. Судя же по весьма странному и духовно содержательному течению всего дела и по беспрецедентному всепланетному масштабу поддержки героинь, их молитва была услышана той, к кому они обращались.

Мне кажется это наиболее разумным объяснением происходящей на наших глазах фантастической истории.   
scholast: PeetsCaffe (Default)
Группа писателей, обозначившая себя как "подлинных деятелей русской культуры, истинных патриотов", выступила с возмущенным требованием уголовного наказания "трех бесноватых хулиганок, совершивших акт глумления над чувствами православных верующих в храме Христа Спасителя". Коллективное письмо группы "истинных патриотов и подлинных деятелей культуры" заключается выражением уверенности в том, что

"находящиеся под следствием экстремистки, совершившие сознательное надругательство над православной верой, православной святыней и чувствами православных верующих, обязаны понести соответствующее деянию уголовное наказание."

В числе подписавших - Распутин, Крупин, и другие авторы. 


Думаю, что по крайней мере некоторыми из подписантов двигало чувство, полагаемое ими высоким - обида за оскорбленную святыню. Положим, их действительно до глубины души оскорбил "акт глумления" неправильно крестившихся, не так двигавшихся и неправильно молившихся молодых женщин. Но тогда к истинным патриотам возникает вопрос. "Подлинным деятелям русской культуры" должно быть хорошо известно, что сакральное пространство ХХС иной раз используется под цели, мягко говоря, далекие от православия. Вот, например, описание одного из таких мероприятий в ХСС г-ном Архангельским: 


"А потом был концерт. Между колоннами, украшенными ликами святых, пели и плясали девицы из какого-то ансамбля (выпускницы ромгерма МГУ). Я не большой пуританин, но нижняя линия юбочек, проходящая посередине ягодиц, даже меня несколько насторожила. А подкаты и всяческие виляния попами не рифмовались с атмосферой зала."

Интересно, почему же "подлинные деятели культуры", наваявшие требование распять трех неправильных молельщиц, помалкивают в тряпочку относительно этой многолюдной и продолжительной вакханалии под ликами святых? Где же их совесть при этом пребывает? Помалкивает совесть - а почему интересно? Думаю, что помалкивает, потому как не особо возмущена. Вакханалия была дозволена государством - значит, она и оправдана самой высокой инстанцией - все правильно, значит. Бунтовщицы же бросили вызов отнюдь не православию - а государственному и церковному начальству. Этим они и посягнули на подлинную святыню истинных патриотов, а потому они и "кощунницы", которых надо уголовно наказать.

Требование расправы в одном случае, и красноречивое молчание в другом ясно показывают, в чем состоит подлинная святыня писателей-истинных-патриотов. Требующие расправы - отнюдь не христиане, они идолопоклонники. Их идол - государство, кесарь. Собственно, они верно обозначили себя "истинными патриотами". Патриотизм и есть культ отечества, не следует путать его с любовью к родине. Любовь к родине - чувство столь же естественное, нормальное, как любовь к своим детям. Никакого пафоса, никаких наказаний за какие-то осквернения святынь оно не требует, и даже сторонится всякого пафоса. Патриотизм воздвигает отечество на постамент, жаждет его торжества, побед над другими отечествами. Потому он порождает культ силы, власти. Порождает ложь, насилие, войны. Патриотизм - древнейший культ племенных богов, требующий постоянных побед над соседями, возвышения ценой их унижений. Любовь к родине уважает такое же чувство у иноплеменника, расширяется и на любовь к другим странам. Патриотизм же всегда заряжен ненавистью к "ненашим". Патриотизм - атрибут закрытого общества, которое всегда "в кольце врагов". Писатель-патриот - жрец древнего пещерного культа, ничего общего с Христом не имеющего. Таковой писатель подобен не священннику Агнца, но жрецу 
Ваала - патриотического карфагенского бога плодородия, требовавшего человеческих жертв. Но с веками влияние Христа  начинает доходить даже до весьма отдаленных уголков: за искупление греха перед идолом нынешние жрецы Ваала, скрепя сердце, требуют уже не мучительной казни, а всего лишь срока до семи лет. 
scholast: (philosopher lighting)
Разум может приводить к Богу - как это видно у Плотина, св. Августина, св. Фомы, Декарта, Паскаля, Бердяева, Солженицына, Померанца. А может и отталкивать - как у Спинозы и всех, кто за ним последовал и следует, изредка зная, а как правило, и не подозревая об этом. В некотором смысле, разум первичнее веры. Действительно, всякий человек верит во что-то. Вопрос же об истинности его веры решает разум - если, конечно, человек доверяет своему разуму решать важные вопросы. Но тогда выходит, что вера первичнее разума - раз его работа требует этой веры в него. А на каком основании вообще разуму можно доверять решение кардинальных вопросов? Да еще вдобавок - всего лишь моему разуму. Но без твердой веры в смысл, в высокое значение не сдвинуться с места ни в одном большом деле. Поистине, вера движет горами - и только она на это способна. Но чтобы не натворить беды с этим движением гор, вера должна получить согласие разума, первый же шаг которого ставит любую веру и любое неверие под радикальное сомнение. 
scholast: (candle)

Из книги  Мартина Бубера "Затмение Бога. Мысли по поводу взаимоотношений религии и философии" (1952):

"Да, — сказал я, — это самое отягощенное слово человеческого языка. Нет другого такого замаранного, такого искромсанного. Именно поэтому я и не должен от него отказываться. Поколение за поколением переваливали на это слово тягость своей исполненной страха жизни, придавливая его к земле; оно валяется во прахе и несет на себе всю их ношу. Поколение за поколением раздирали это слово в религиозных распрях; за него они убивали и умирали сами; на нем отпечатались их пальцы, и запеклась  их кровь.  Где мне  найти слово для именования Всевышнего, которое бы ему равнялось! Если я возьму самое чистое, самое блестящее понятие из заповедной кладовой философии, через него я смогу уловить лишь необязательный мысленный образ, но не реальное присутствие того, кого я имею в виду, того, кого почитали и унижали своей ужасающей жизнью и смертью бесчисленные поколения людей. Но именно его имею я в виду, того, кого подразумевали терзаемые страхом перед адом и рвущиеся на небеса поколения. Разумеется, они рисуют образину и подписывают: "Бог"; они убивают друг друга и говорят: "Во имя Божье". Но когда разлетается обман и рассеиваются иллюзии, когда они стоят против него во мраке одиночества и не говорят более: "Он, он", а вздыхают: "Ты, ты" — или возглашают: "Ты!" — повторяя одно и то же, и прибавляют к этому "Бог", — не есть ли то настоящий Бог, к которому все они обращаются, Единый Живой, Бог сынов человеческих?! Не тот ли он, кто их слушает? Кто их — слышит? И не потому ли именно слово "Бог", это слово-зов, ставшее именем слово, освящено во всех человеческих языках на все времена? Мы должны считаться с тем, кто клеймит это слово, потому что не приемлет несправедливости и бесчинств, столь охотно прибегающих к "Богу" за поддержкой; но мы не должны от него отказываться. Как это понятно, когда кто-нибудь предлагает какое-то время помолчать относительно "последних вещей", дабы принести избавление используемым не по назначению словам! Но так их не избавишь. Мы не в состоянии вернуть первозданную чистоту слову "Бог" и не можем восстановить его целостность. Но мы можем такое, какое оно есть, запятнанное и изодранное, поднять с земли и водрузить над собой в час величайшей нужды."


Всю свою жизнь Бубер это и делал - очищал, подымал и водружал над собой это слово - вся его жизнь была этим "часом величайшей нужды". Подлинный Бог - не "Он", а "Ты" - вот одна из самых дорогих Буберу тем.


scholast: (Eriugena)
Слова Ницше "Бог умер" двусмысленны, и должны быть поправлены. Бог жив, но человечество - европейское человечество - понесло и продолжает нести тяжелую утрату - утрату Бога. Связь с Богом потеряна, да еще до такой степени, что утрачено и само место, где Он мог бы быть увиден. То есть, Ему попросту стало некуда прийти. Мир предстал огромной машиной, чьи колеса крутятся по "железным законам природы"; власть же колес дозволено нарушать лишь хаосу. В этом коловращении законов и случайностей не оставлено никакого просвета - некуда прийти не только Богу, но и человеку. Человеку-то тоже пришлось упраздниться, сведясь, как частице природы, до природных шестеренок с хаосом вперемешку. То, что такая случайная коллекция шестеренок каким-то образом создала теорию Вселенной, в 45 порядков величин, принимается как нечто научно-объяснимое - такова уж громадная вера в науку. Многие, впрочем, хотели бы верить и в Бога тоже, не только в науку - да не могут, прописать Его некуда.

Что тут сказать? Разве что обратить внимание, что с научной точки зрения невозможно отличить проявление хаоса от вмешательства творческого субъекта. Отсутствие субъекта в пространстве познания есть граница и предпосылка науки, но никак не ее вывод. Никакая наука, оставаясь только наукой, не может вынести суждение о субъекте, ибо он ей в принципе невeдом и невидим. Именно потому дух науки слеп и в отношении себя - рефлексия не может быть его качеством. Вместе с тем, этот дух весьма дерзновенен и агрессивен, утверждая себя высшим судьей в вопросах истины. И если этот дух не остановить в его границах - он уничтожит все, к чему слеп, становясь духом пошлости и лжи. Утрата Бога и есть следствие этого идолопоклонства перед наукой-техникой. Поклонившись светоносному кумиру, человек повредился в зрении - потерял способность видеть Бога, себе же стал казаться случайным набором бессмысленных шестеренок. 
scholast: (sugittarius1)
Ницше был прав, когда указывал на хамство лозунга - "Ni Dieu ni maître!" - "Ни Бога, ни господина!". Духовный переворот нигилизма, о котором говорил Ницше, выразился и в том что человек перевел Бога в свою собственность, как-то решил, что он обладает всей полнотой прав в отношении Бога. Как будто действительно "Бог умер", и с Его останками можно обойтись по своему разумению. Что тут оказалось совершенно потерянным - всякий смысл благочестия, и всякая способность к нему. То есть, установилось хамское отношение к Богу. Иван Карамазов, чьим "возвращенным билетом" принято восхищаться, был ведь хамом и недоучкой. До его полуобразованного ума не доходило, что прежде чем решиться на протест Господу, надо хотя бы дать себе труд прочитать и крепко обдумать Книгу, через которую Господь себя открывает. О "Книге Иова", например, имеющей наипрямейшее отношение к его протесту, Иван даже и понятия не имеет. Нет, Книгу нам читать необязательно, мы и так все знаем - сейчас список гневных претензий подготовим. Немного времени прошло, чтобы "благородное" хамство Ивана перешло в оргию хамства революции. Теперь же, на развалинах, мы имеем в основном некое болото хамства - то же самое, но без былой энергетики. Единственное место, где все еще, силой векового консерватизма, как-то худо-бедно сохраняется это напоминание о дистанции - есть храм.

Это в России. В Европе же нигилизм не имел такого взрывного последствия, но это не значит, что его ядовитые плоды здесь не сыграли своей роли. Сыграли, и весьма существенно. Идея личной свободы, сопряженная с личной ответственностью перед Богом, была благородна именно в силу этой связи. Когда она эту связь потеряла, она мутировала в серию дурных инкарнаций. Всякий получил право требовать "достойной жизни", не озабочиваясь более никакими условиями для этого. Старый либерализм laissez faire был уничтожен, воникли всевозможные социализмы: интернациональный, национальный, демократический. Ни Бога, ни господина! Право на хорошую жизнь всем и каждому! Замечательные лозунги, любезные лени и безответственности. Как следствие - рост нового пролетариата, бюрократии, стагнация. Все меньше возможностей делать дело, которое только и обеспечивает растущие "справедливые требования народа". Бюджетный кризис Греции и других - только первые звоночки. Европа бодро идет к новым потрясениям. 

Америка выглядит много лучше. И неудивительно - именно в Америке наиболее сильна вера, и, соответственно, не так силен социализм. Но и в Америке нарастают проблемы нового пролетариата. 
scholast: (sugittarius1)
Один мой друг заметил, что в моих словах нередко присутствует некое презрительное отношение к неверию (атеизму и агностицизму) - как к неполноценности. Пожалуй, это интересное наблюдение, относительно которого стоит открыто высказаться. 

Думаю, что в этом наблюдении отразилась правда, но искаженно отразилась.
Есть выдающиеся агностики, чьи труды вызывают мое глубочайшее почтение. Поппер, например, или Хайек. Да и гениального автора "Антихриста" никак к верующим людям не отнесешь. Но что характерно для этих мыслителей? При всей абсолютной несхожести, их объединяет ощущение глубокой тайны, окружающей для них вопрос о бытии Бога. Их молчание о бытии Бога - а ведь и Ницше тоже молчал - являлось выражением благоговения перед невыразимостью этой тайны. Этот агностицизм мне много ближе, чем вера фанатиков и членов КПСС от христианства. Центральное здесь - именно благоговение перед тайной. Не думаю, что нельзя рассуждать о Боге, как чувствовал Поппер, или, как высказался молодой Витгенштейн - "О чем невозможно говорить, следует молчать".  Напротив - я убежден в том, что вера и разум находятся в отношении супружества, что их брак заключен Самим Творцом - но даже и в этом браке бывают конфликты. Конфликты же преодолеваются не молчанием, но стремлением к пониманию. Однако же, если чувство благоговения, ощущение священного, утрачено - то утрачен путь разума к вере.

Сказав о своем уважении к определенного рода агностицизму - скажу теперь, что к другому его роду я никакого уважения не питаю. Да, есть порочный разряд атеизма и агностицизма. А именно, соединеняющий глухоту к транцендентному с самоуверенностью в этих вопросах. Как у Маркса-Энгельса-Ленина, например, или проф. Доукинса. Как у тех, кому все равно. Как, к сожалению, у некоторых моих научных коллег. Глухота или невежество -  недостаток, но не обязательно порок. Все мы в большинстве вопросов невежественны, и ко многому глухи. Сократ знал лишь то, что ничего не знает. Также и уверенное вещание об истинах - не обязательно дурно, оно может быть весьма полезно в своем месте и свое время. Но вот когда глухота или безразличие к истине, или безграмотность соединяются с самоуверенностью - пиши пропало. Это уже порок. Да, вызывающий отвращение. За который стыдно, если вижу его у небезразличных мне людей.

Но не грешен ли я сам в этом отношении? Что ж, может быть. Если кто-то укажет мне на конкретное проявление такого греха - буду признателен.  

Profile

scholast: PeetsCaffe (Default)
scholast

January 2017

S M T W T F S
1234567
89 1011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 09:15 pm
Powered by Dreamwidth Studios