scholast: (philosopher lighting)
Когда Оригена спросили - чем занимался Бог до сотворения Мира, тот ответил - конечно же, Бог творил иные миры. Творчество есть сама сущность Творца, Которого посему нелепо представлять бездействующим. Но нелепо представлять Его и действующим во времени, ибо Творец более времени. Ориген, учившийся вместе с Плотином, знал, как и Плотин, что Космогонии предшествует Теогония, но предшествует в ином времени, в трансцендентом времени вечности, Собственном времени Самостановящегося Творца. Причастие человека вечному обнаруживается способностью к творчеству - постижению нового и рождению нового. Творческий дар и есть первейший знак божественности человека, знак богосыновства. Грех же есть забвение этого дара, опошление его и пренебрежение им ради влечений низшего порядка. Грех есть искажение иерархии ценностей и святынь, утрата высшей святыни - живой связи с Отцом Небесным. Но раз Бог - более мира, то и человек, сын Бога, сотворенный по Образу и Подобию Отца, также более мира, гражданин Неба. Мир же - дело Бога и его детей, потрясающий воображение художественный проект. И все мы призваны участвовать в нем, и расти в нем, для того и рождены.

А посему - с наступающим Новым годом, дорогие посетители моего блога! Божественных вдохновений, прекрасных идей и удач в их воплощении!


  
scholast: (Eriugena)
Итак, будучи источником материального, идеального и ментального миров, Бог не принадлежит ни одному из них, и искать Его там - такое же недоразумение, как искать живого Льва Толстого в тексте "Войны и мира". Разумеется, автор присутствует в своих текстах - но совсем не так, как персонажи его романов, и уж тем более не так, как бумага и печатная краска.  

Можно полагать, что проблеме существования Бога предшествует вопрос о важности этой проблемы. Действительно, если проблема не важна, то и голову над ней ломать нечего. Но как разрешить такой вопрос о важности? Очевидно, тут требуется основательное размышление, обращение к священным текстам, к трудам великих мыслителей, стремление понять их, осознать с этой стороны как исторический, так и личный опыт - то есть отправиться в тот же большой путь, что открывается постановкой самой проблемы существования Бога. Выходит, что вопрос о важности проблемы не является в данном случае локализуемым предвопросом к ней, а есть та же самая проблема. Иными словами. вопрос о ее важности решается только переходом к ней самой в предположении ее исключительной важности.

Но как же все-таки, на каком же основании эта проблема может быть решена - если для установления искомого существования не годятся ни методы научного наблюдения, ни методы логического анализа, ни методы психоанализа? Спору нет, размышление над этими методами может оказаться полезным, но напрямую они неприменимы. На что же мы можем опираться в решении этой, предположительно важнейшей проблемы? 

Дело в том, что проблема существования Бога решается не путем доказательства каких-то теорем, проведения изощренных наблюдений, или еще более изощренных внушений - но установления с Ним живой личной связи. Основные рекомендации по установлению такой связи секретом не являются, но не являются и гарантией. Сплошь и рядом эти рекомендации не работают - люди до них не доходят отчего-то. Возможно потому, что боятся выйти на эту связь. Возможно, потому, что некий могущественный дух - например, т. н. "дух времени" - препятствует. А может быть, еще по какой причине. Во всяком случае, было нам сказано, что Отец Небесный не отказывает во встрече - "стучите, и откроется вам". Но так или иначе путь к Нему может быть долог и труден. И в любом случае, любой результат этого пути будет выражением сугубо личных, и не слишком передаваемых усилий в установлении истины. Истины по самому главному вопросу Мироздания - есть ли у него Автор, и каково  Его отношение к людям вообще и ко мне в частности? И каким бы ни получился ответ у меня, Вас, или мудрейшего из людей - этот вопрос будет оставаться всегда, покуда будут на этом свете живые люди. 
scholast: (philosopher lighting)
Существования бывают разные. Есть существования чувств. Чувства - радости, боли, голода, сонливости, итд - даны непосредственно, их существования в доказательствах не нуждаются. Что вызвало те или иные чувства - вопрос другой, ответ на него уже отнюдь не столь очевиден. А сами чувства, повторюсь, несомненны.

Есть существования объектов чувственного мира. В нем вполне можно усомниться, что и делает Декарт в начале своего размышления о предельной достоверности. Можно предположить, что подлинная реальность, стоящая за этими объектами, сильно отличается от того, что мы видим. Можно даже предположить, что вообще ничего нет, вся т. н. реальность есть лишь сон или наваждение каких-то демонов или "Матрицы". А можно все же поверить в безобманность данных чувств - при всей неполноте этих данных и их замутненности, идущей от ограниченности наших чувств. Именно на втором варианте настаивал Декарт, выставляя в качестве главного аргумента - Бог не лжет, и не оставит нас на произвол демонов. Эта мысль была весьма дорога и Эйнштейну - "Subtle is the Lord, but malicious He is not" - "Господь искусен, но не злонамерен". И Декарт, и Эйнштейн, настаивали на этом тезисе не ради красного словца - без такой веры занятия наукой были бы сущей бессмыслицей. Таким образом, реальность чувственного мира, в отличие от собственно чувств, уже недоказуема, но может быть или не быть предметом веры. И от того, насколько осознана эта проблема существования чувственного мира, принята или нет вера в это существование, в какой форме и на каком основании - весьма зависит духовная жизнь данной личности.

Помимо чувств, помимо объектов материального мира, есть и другие сущности, с их особыми, своеобразными проблемами существования. Есть объекты идеального мира, платоновские формы - скажем, натуральный ряд чисел, числа пи, е, теорема Ферма итд. Нередко встречается мнение, что эти объекты есть всего лишь продукты нашего мозга. Это мнение является заблуждением, и притом весьма грубым. На деле, число пи не имеет никакого отношения к мозгу, а есть объективная реальность в гораздо большей даже степени, чем и мозг, и Солнце и, скажем, созвездие Большой Медведицы. Действительно, в рамках SETI, программы поиска внеземных цивилизаций, предполагаемым братьям по разуму в далеком космосе высылались не фотографии Солнца или звезного неба, не наши замечательные портреты - а именно двоичный код числа пи. Вот и задумайтесь теперь, что объективнее - звезды, наши тела или абстрактные математические формы. Платон к объективным формам универсального разума относил не только математические - но также и этические и духовные, как например справедливость саму по себе, и даже кошку саму по себе - но сейчас я оставлю эти расширения в стороне. На деле существование платоновой формы устанавливается умозрительно - пониманием ее, выражающемся в способности интеллетуального оперирования этой формой. Сомнение же в подлинности существования объектов математики столь же возможно, как и в отношении объектов материального мира. Снимается это сомнение, как в том, так и в другом случае, лишь верой. Эта вера не может быть доказана из каких-то более очевидных тезисов, но напротив - она является необходимым условием осмысленного построения вообще каких-либо доказательств.  

Физика есть способ познания материального мира, проистекающий из веры в то, что "фундаментальные законы природы выражаются прекрасными уравнениями" (Поль Дирак). Без такой веры она оставалась бы голой эмпирией, вроде того, чем геометрия была у египтян, чем до сих пор остаются такие науки как география или биология. Слово "прекрасные" здесь включает одновременно простоту формы и богатство содержания - но, наверное, и кое-что еще, не сводимое ни к чему иному, но относящееся к красоте самой по себе.  

Еще одна сущность, не сводимая ни к чувственным, ни к идеальным объектам - наше мыслящее, сознающее себя Я - ментальный мир. Его существование устанавливается в картезианском акте cogito. Согласно Декарту, существование мыслящего начала несомненно для него самого, есть предельная достоверность. Пусть так, но каков источник этого абстрактного мыслящего начала? Каково его отношение ко всему разнообразию моего жизненого опыта и творчества? Какова ценность, есть ли высокий смысл у этого начала? Что с ним было до моего рождения и будет после моей смерти? Это уже другие вопросы, решение которых не может не опираться на ту или иную, осознанную или нет, веру.

И вот тепрь я подхожу к самой мощной сущности - Богу, автору Мироздания, источнику всех форм Бытия. Прежде чем задаваться вопросом о Его существовании, следует отдать себе отчет, что оно должно мыслиться как существование совсем иного рода, чем таковые материальных и идеальных объектов, мыслей, чувств, моего или абстрактного Я. Если Он существует - то совершенно иначе, ибо Он есть источник всех прочих существований. Источник существований не может сам существовать в том же смысле, что и частности, Им порожденные. Если это не осознано, то разговор о существовании Бога будет сплошным недоразумением. Как писал Августин, Бог относится к Бытию - материальному и идеальному - как художник к картине. Художник картине внеположен, или трансцендентен, пользуясь латинским словом. Существование Бога, как правило, не дано с непосредственной убедительностью, а потому подвержено сомнению. Как и в отношении материального мира и платоновых форм, сомнение в существовании Бога может разрешаться в ту или иную сторону лишь актом веры, нуждающимся в осмыслении. Тема такого осмысления - отдельная и большая, а потому я здесь остановлюсь, ограничившись лишь недавней моей цитатой Э. Жильсона.     
scholast: (philosopher lighting)
Не могу удержаться, чтобы не процитировать великолепное место из книги Этьена Жильсона "Бог и философия", копирайт 1941, издана 2002:

"
Позади вопроса о том, почему существуют живые существа, мы находим еще один, более глубокий, который я формулирую словами Лейбница: почему существует нечто, а не ничто? Здесь я снова прекрасно понимаю ученого, который отказывается его задавать. Он вправе сказать мне, что такой вопрос не имеет смысла. С научной точки зрения в нем, действительно, смысла нет, однако с метафизической — есть. Наука может многое объяснить в этом мире, и, быть может, однажды она объяснит все, что в действительности представляет собой мир явлений. Однако почему нечто вообще есть, или существует, наука не знает, и не знает как раз потому, что не может даже задать такой вопрос. Единственно возможный ответ на этот высший вопрос заключается в том, что каждая экзистенциальная энергия, каждая отдельно существующая вещь в своем существовании зависит от чистого Акта существования. Для того чтобы стать окончательным ответом на все экзистенциальные проблемы, эта верховная причина должна быть абсолютным существованием. Будучи абсолютной, такая причина является самодостаточной, и, если она творит, ее творческий акт должен быть свободным. Поскольку она творит не только сущее, но и его упорядоченность, она должна представлять собой нечто, в высшей степени содержащее единое начало порядка, известное нам по опыту, а именно — мысль. Итак, абсолютная самосуществующая и познающая причина есть не Оно, а Он. Одним словом, первопричина представляет собой Того, в ком совпадает причина природы и истории, Бога философии, который является также Богом религии."

Profile

scholast: PeetsCaffe (Default)
scholast

January 2017

S M T W T F S
1234567
89 1011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 09:21 pm
Powered by Dreamwidth Studios